Дорога за горизонт. За золотым крылом - Эйрик Годвирдсон

А как раз перед тем, как дракон со всадником атаковали наземные войска, на взгорье еще один отряд готовился вступить в бой. Тот самый конный отряд клана Ардэйх.

– Эй, чего мы ждем? – нетерпеливо потряхивая поводом, бросил один. Кажется, кто-то из Ниаллов.

Уаллэн вскинул предостерегающе руку. Слов не понадобилось – все поняли и так. Не время.

Говоривший угомонился, перестав звенеть цепочками сбруи. Замер.

Лучина отгорела, потянулась следующая – мгновения томительно ползли для ожидающих, а внизу все яростнее разгоралась схватка.

– Лорд, а лорд? – снова вопросительно окликнул кто-то.

Они, разумеется, будут ждать, сколько потребуется – но нельзя сказать, что терпеливо. Они все здесь были равны, каждый – лорд и воин из числа лучших. Всех грызла жажда боя и мести за когда-то оскорбленную честь клана – но раз Уаллэн чего-то ждет… Вероятно, ему виднее. Старший лорд – первый среди равных, и цена слова его, цена чести его, сила решений его не будут оспорены. Не здесь. И не собравшимися под одним знаменем с равным средь них, но все равно – первым.

Со стороны могло показаться, что он превратился в каменное изваяние и смотрит в одну лишь точку – но то было ошибочное впечатление. Лорд Ардэйх напряженно следил за ходом боя, выбирая момент атаки, что сможет переломить всю ситуацию. У них не было права на ошибку – поторопившись, они неизбежно проиграют… если затянут – тоже проиграют.

Кто-то тихо кашлянул.

Наконец Уаллэ поднял повыше копье с панноном, обернулся через плечо. Мигом поняв еще не произнесенную команду, бойцы обнажили клинки, и, когда Уаллэ взмахнул копьем, заставив паннон трепетать, как лепесток синего пламени, весь отряд, пустив коней в галоп, двинулся на противника. В глазах у всех, как и у их предводителя, горела холодная пугающая ярость. Они отправились не просто на бой – это была месть. Давняя месть, взлелеиваемая в долгих мрачных думах. Никакая иная жажда вражеской крови не могла бы сравниться с этим чувством – то была месть за наследника.

Строи пехоты с обеих сторон по-прежнему не могли расцепиться, сойдясь в вихре боя. Силамарцам дарила заметный выигрыш их крепкая, надежная броня, но восточным войскам преимущество давало мощное прикрытие – лучники и из тайале, и королевской армии не утихали ни на миг, стреляя уже по готовности, выбирая цели и не положив ни одной стрелы впустую. Но пехоту все равно теснили – дракон хоть и внес сумятицу, а все же больше был занят конными, и пока у пехотинцев Империи все равно имелось преимущество в живой силе. Силамарцы медленно прижимали восточных к морю, собираясь их сбросить в воду, как и северян до этого.

Этот маневр вынуждал несколько ослабить ближний к горам фланг, но имперцы были уверены, что у их противников уже не осталось никаких каверз в запасе. В самом деле – если бы у них были еще воины, они не стали бы ждать, когда пехоту начнут так отъявленно давить! Но силамарские воины поспешили радоваться – когда те уже посчитали, что восточногаэльская пехота вот-вот смешается, беспорядочно отступая, как раз туда и ударила конница Уаллэна Ардэйха.

Удар был настолько внезапный и жестокий, что силамарцы дрогнули. В тот же момент копейщики с противоположного фланга восточногаэльских войск встали в круг, ощетинившись пиками в сторону тяжелой пехоты противника, и тем самым отрезав им путь. В рядах силамарцев, внезапно в считанные минуты потерявших свое преимущество, началось беспорядочное отступление, если не сказать – бегство. То, на что они провоцировали соседей, теперь случилось и с ними.

От синих всполохов плащей Ардэйхов в глазах у противника явственно зарябило.

Кто-то крикнул, что их, кажется, еще три сотни на подходе. Кто и почему – остается только гадать, но отступление превратилось в бегство сразу же после этого крика.

– Ойхэнн! Ойхэнн! Ойх-энн! – вместо клича над полем боя гремело имя когда-то погибшего в стычке с такими же имперцами молодого наследника клана. Более достойной мести было нельзя и представить.

Неизвестно, чем бы кончился бой для отступающих, если бы вдруг не случилось то, на что не рассчитывала ни одна сторона.

Яркая вспышка озарила все вокруг, противники прекратили схватку, и, жмурясь, начали отходить от источника света – яркого сгустка света в центре поля. Так же ослепленная, Льюла предпочла приземлиться.

Свечение наливалось все новой силой, становясь невыносимым – и с вдруг с легким хлопком исчезло, и в этот же миг взору всех присутствующих предстал сам император Западной Гаэли. Бриваэль лорд Мааркан ЛаГаэль парил примерно в сажени над землей, опираясь на воздух так же уверенно, как и на твердую почву. Увенчанный золотой короной, в алом шелке и темно-багровом бархате, расшитом золотом и серебром, в роскошных мехах, он чарующе улыбался. Улыбка вышла, против чаяния, какой-то извращенно-жестокой, и на его прекрасное благородное лицо смотреть стало неприятно. Он стоял, раскинув руки в стороны покровительственно-величавым жестом, словно бы явился сюда для переговоров. Оружия у него при себе не было. Император медленно спустился на землю – точно по ступенькам.

– Остановитесь, дети мои и братья! – возвестил он, по-прежнему улыбаясь. – Остановитесь и внемлите тому, что желаю я сказать вам – довольно!

Голос, явно магически усиленный, разносился далеко, он стелился бархатным ядом, точно шлейф одеяния, волочащийся по незримым ступеням за Императором.

Амир почувствовал, как при звуках этого голоса его голову точно стянуло стальным обручем. Встряхнувшись, всадник спешился, обнажив меч.

– Амир? – прошептала Льюла, смотря, как он делает несколько шагов вперед, навстречу Императору. Тот, казалось, смотрел прямо на аргшетрона, не сводя глаз. Над армиями повисло тягучее, что старая, остывшая смола, забытая в котлах на надвратной башне, молчание.

– Довольно! Давайте же прекратим этот неразумный бой и решим все, как подобает единому народу, и сольемся в единении нашей страны, как всем нам того желается, – звучно продолжил внезапно явившийся государь.

Тихий ропот разнеся по рядам воинов. Никто не понимал, что происходит.

«Вот мы и снова встретились», – слышал вместо этого у себя в голове Амир. Голос казался уже не бархатом медленной отравы, а тяжестью верной погибели, словно расплавленный свинец. – «Я же говорил, что твои стремления все напрасны! О, неужели ты успел позабыть свои сны, а, молодой всадник?»

Император засмеялся вслух.

Амир зажмурился на секунду, вспоминая, как он видел мир, когда старался воспринимать его зрением дракона. Снова распахнув глаза, он пристально уставился на Императора.

В какой-то момент воздух между ними точно задрожал, как в жаркий день над раскалённой дорогой – и Амир увидел…

…Желтокожего демона мужского пола – когтистые руки, черные руны по предплечьям и шее, развевающаяся тхабатская мантия, глазницы полны белым огнем, гадостная ухмылка на узком лице!

Сны! Видения за Поясами! Истории Силаса, в конце концов!

…воздух снова вздрогнул. Нет никакого демона, только стоит, чуть склонив голову на сторону, как-то по-птичьи, Император. С выжидающей терпеливой улыбкой, так похожей на ухмылку демона.

Усилием воли Амир снова смотрит по-драконьи.

Демон. Император. Снова демон.

– Льюла, посмотри! Это же перевертыш в личине. Это не Император, – тихо шепчет Амир одними губами. В глазах у него мутится, но как-то странно – клубится темный туман и пляшет багровое пламя. Льюла как-то по-странному взрыкивает, ударяя в землю хвостом и передней лапой – и облик прекрасноликого правителя сдувает со стоящего напротив, точно обрывки тончайшего шелка.

Демон. Демон. Только он.

Над полем проносится вздох ужаса.

Высокий драконий вой разносится над всеми собравшимися. Но это не голос Льюлы!

– Еще дракон! Смотрите! Еще один! Золотые крылья, грядущие с заката! Дракон со всадником!!

Все задрали головы вверх. С неба, с солнечной стороны заходил на посадку янтарный дракон – значительно крупнее Льюлы.

– Саира… быть не может! – тихо изумился Амир.

Демон засмеялся во весь голос так, что в голове у Амира снова загудело.

– Silas El’Zangjherant! Aj-Аjaaktu31! – завопил демон на неизвестном